Эмоциональное мышление – конформизм

Эмоциональное мышление – это не короткая эмоциональная вспышка, которая гаснет с исчезновением раздражителя. Это устойчивый способ восприятия реальности, в котором прожитый опыт становится главным элементом оценки значимости внешних воздействий. Такая оценка влияет и на рациональные решения.

В этой статье речь пойдёт о самом первом уровне развития эмоционального мышления – конформизме. Можно сказать, что это базовый режим, в котором человек принимает мир «как есть».

Первичный опыт

Базовый уровень эмоционального мышления работает по принципу безусловного доверия к первому переживанию. Внешнее воздействие и внутренний отклик тела соединяются в оценочное суждение, которое прочно закрепляется в памяти.

Простейший пример. В детстве ребёнка укусила собака. Внешнее воздействие – собака, клыки, укус. Внутреннее ощущение – боль. Они соединяются в эмоциональное переживание страха и беспомощности, которое и сохраняется в памяти. В следующий раз при виде собаки или клыков это эмоциональное переживание немедленно будет извлечено из памяти, и человек ощутит страх. Для него собака – это опасность.

У этого страха иррациональная природа. Бесполезно бороться с ним, объясняя, что не все собаки кусаются. Пока не сформируется новый, безопасный опыт взаимодействия с собаками, прежнее переживание страха будет доминировать.

Здесь мы можем сказать, что тело запоминает свой отклик на ситуацию и реагирует гораздо раньше, чем разум успевает что-то проанализировать.

Мы испытываем эмоции не потому, что осознали ситуацию, а потому, что тело уже отреагировало на неё. На конформном уровне мы живём в теле, а не в голове. Не случайно многие люди ассоциируют себя именно со своим телом, а не с тем «я», который сидит в голове и что-то анализирует.

Память

Ребёнок пробует конфету. Органы чувств говорят, что она сладкая. В эволюционной истории человечества периоды сытости были редкостью. Сладкая и жирная пища высококалорийная. Поэтому тело откликается на эти сигналы от органов чувств как «полезное» и «вкусное».

Но что, если в момент болезни съесть такую же конфету? Отклик тела может быть совсем другим: оно просигнализирует, что воздействие неприятное. Однако эмоциональный ярлык не изменится мгновенно. Скорее появится оговорка: «конфеты не всегда вкусные». Чтобы полностью переписать опыт, нужна большая серия повторений с умеренно негативными ощущениями или малое количество повторений с высокой интенсивностью. Эмоциональная память очень инертна.

Этот механизм детально ещё в конце XIX века описал Иван Павлов в работе «Рефлексы головного мозга» (1927). Внешние стимулы, сопряжённые с физиологической реакцией, при многократном повторении превращаются в условный рефлекс. Фактически мы таким же образом перезаписываем опыт в нашей памяти.

Если в рациональном мышлении мы могли перезаписать информацию в памяти с помощью логических построений, то в случае эмоционального мышления работает только опыт.

Социальное наследование

Но личный опыт – лишь один из источников эмоциональных переживаний. Мы рождаемся в социальной среде. Эмоциональный конформизм ярко проявляется в том, как мы бессознательно усваиваем реакции близких. Здесь стоит вспомнить, что сознание у ребёнка появляется примерно в возрасте 3-4 лет. До этого он не разделяет себя и окружающий его мир, воспринимая и себя, и родителей как единое целое.

Дети считывают интонации и мимику родителей. Если отец напрягается и меняет тон, когда речь заходит о «чужих» – неважно, о коллегах из другого отдела, жителях соседнего района, представителях иной профессии или субкультуры, – ребёнок усваивает: «эти люди – источник дискомфорта». Без собственного опыта столкновения с ними формируется готовое эмоциональное отношение: настороженность, отторжение, страх.

Примеров хватает. Ребёнок видит, как мать вздрагивает при виде врача, и вырастает с паническим страхом перед поликлиниками. Подросток слышит в семье фразу «искусство – это несерьёзно» и далее блокирует эмоциональный отклик на классическую музыку или поэзию, считая это «не для меня». Конформизм здесь – это экономия психических ресурсов. Проще и безопаснее принять готовое эмоциональное переживание, чем учиться на собственном опыте, особенно негативном.

Это не какой-то умысел, а автоматизм конформного мышления: «раз так чувствуют мои близкие, значит, так и есть». Мы не выбираем, кого любить или бояться. Мы наследуем эмоциональные шаблоны семьи, окружения, медиа. На этом уровне индивидуальности ещё нет: есть лишь повторение усвоенного. Ребёнок не анализирует причины – он лишь копирует. Но позже эти эмоции становятся его собственным «внутренним голосом».

Заимствованные переживания

Интересно, что эмоциональный конформизм работает даже там, где реального опыта быть не может. Возьмём литературу, кино или театр. Читая книгу, мы погружаемся в сюжет, ассоциируем себя с героем и проживаем его эмоции как свои. Страх погони, радость встречи, горечь утраты, ощущение предательства – всё это становится нашим эмоциональным опытом, хотя физически мы сидим в кресле.

При чтении классической литературы мы не просто следим за сюжетом, а погружаемся в него и впускаем в себя архетипические драмы: искупление, бунт, жертву, прозрение. И этот «заимствованный» опыт тоже становится частью конформного уровня. Мы начинаем доверять ему, строить на нём свои оценки, иногда даже больше, чем на личном опыте. Эмоциональное мышление не различает источник переживания: для него важно лишь само переживание.

Ранее в статье «Зачем нужно искусство» говорилось, что только искусство способно передать духовный мир человека во всём диапазоне эмоциональных переживаний. Через искусство мы накапливаем эмоциональные состояния, которые в обыденной жизни получить затруднительно: оказаться в эпицентре военных действий, прожить жизнь человека с другой профессией, столкнуться с моральными выборами, которые никогда не коснутся нас в личном опыте. И мы принимаем их как «свои». Такой конформизм позволяет нам существенно расширить эмоциональный опыт.

Знание vs понимание

Эмоциональное и рациональное мышление тесно связаны. В рациональном плане мы знаем, что теорию нужно проверять практикой. Об этом говорилось в статье «Рациональное мышление – догматизм». Но практика ценна именно тем, что рождает эмоциональное подтверждение.

Вызубрили правила арифметики, а потом успешно решили задачу – возникает восторг «получилось!». Хочется повторить. Не вышло – рождается негативная эмоция поражения, которая со временем кристаллизуется в убеждение «у меня нет способностей к математике». Способности здесь ни при чём. Барьером становится ожидаемое эмоциональное состояние: опасение снова пережить неудачу.

Тот же механизм работает не только с физическими объектами, но и с абстрактными правилами: логика говорит одно, а прожитый опыт – иное. Вспомним упражнение на развитие субъектности. Требовалось исключительно волевым решением стабилизировать физический объект – длину рельса. Это упражнение далеко не у всех получается. С позиций логики мы знаем, что объект всегда тождественен самому себе, поэтому, если длину эталонного рельса, который равен единице, измерять этим же рельсом, то результатом всегда будет единица. Но наш опыт говорит, что в реальности нет ничего неизменного, что рельс расширяется при нагревании и сжимается при охлаждении, что при любых измерениях есть погрешность. Именно этот опыт становится барьером на пути к пониманию.

Рассмотрим ещё один пример. Может ли мужчина на 100% понять женщину? Нет. Потому что понимание – это не интеллектуальная операция, а способность разделить эмоциональный опыт. У женщин есть месячные, беременность, роды. У мужчины нет ни органов, ни физиологии, чтобы получить соответствующие сигналы. Можно выучить учебник по акушерству, но без личного переживания всё это останется лишь знанием без понимания.

Можно ли понять, какие эмоции испытывает человек при переломе ноги, если сам никогда не ломал ногу? Можно ли понять, что такое изжога, если сам никогда не испытывал этих ощущений? Личный опыт имеет громадное значение.

Мы можем знать теорию «на отлично», но понимаем только то, что пропустили через опыт.

Взрослый конформизм

В классической социальной психологии конформизм рассматривается преимущественно как поведенческий и когнитивный механизм адаптации, при котором человек корректирует свои реакции под реальным или воображаемым давлением окружения. Акцент здесь делается на морали (правилах поведения в коллективе) и функциях конформизма для интеграции в коллектив.

Мы же рассматриваем конформизм как базовый режим восприятия, уходящий корнями в раннее детство. До формирования устойчивого самосознания ребёнок не отделяет себя от мира, от родителей, от окружающих эмоций. Он воспринимает реальность как единое целое, поэтому бессознательно впитывает чужие эмоциональные оценки ситуаций как свои собственные. С возрастом это первичное эмоциональное единство постепенно трансформируется в классический социальный конформизм – привычку согласовывать свои реакции с ожиданиями группы, среды или культурного контекста.

В любом случае на конформном уровне психика принимает реальность «как есть». Прежде чем включается осознанный выбор, человек живёт в режиме прямого принятия. Это необходимая стартовая точка для социальной адаптации.

Эгоизм и альтруизм

Конформизм – это принятие опыта эмоциональных переживаний «как есть» без осмысления и критической оценки. Он может стать фундаментом для двух принципиально разных форм поведения.

Эгоизм. Человек искренне верит в объективность собственных эмоциональных переживаний. Здесь важен термин «объективность», потому что человек твёрдо верит: другие люди в точно таких же ситуациях должны испытывать точно такие же эмоциональные переживания. Если они их не испытывают, то они чёрствые и бездушные. Человек активно навязывает другим свои представления об эмоциональности.

Альтруизм (социальный). Человек искренне верит, что коллективные эмоции, прописанные в морали, являются объективными. Здесь работает неверие в себя, но искренняя вера в авторитеты и мнение большинства. Если другие люди в определённой ситуации испытывают конкретные эмоции, то человек старается тоже их испытать. Часто такие навязанные эмоции вступают в сильное противоречие с реально испытываемыми эмоциями.

Если окружение требует ненависти, человек старается ненавидеть, даже не чувствуя злости. Если среда предписывает жалость – он помогает грязному, вонючему незнакомцу, внутренне испытывая отвращение, но внешне исполняя «правильную» роль. В обоих случаях действие диктуется не внутренним эмоциональным переживанием, а давлением окружения.

В современной пропаганде такое эмоциональное давление на человека применяется очень широко. От человека требуют проявить «правильную» эмоцию и совершить поступок. Очень многие поддаются этому влиянию, о чём можно прочитать в новостях.

Социальный альтруизм до добра не доводит. Такие несчастные люди становятся самыми ярыми адептами идеологий, навязывая другим то, что «правильно», хотя сами подобного не испытывают.

А как тогда назвать помощь, которая рождается без внешнего толчка, по велению собственного сердца? Это уже не конформизм. Необходим переход на более высокий уровень развития эмоционального мышления – эмпатия.