Эмоциональное мышление – эмпатия

В прошлой статье мы разобрали конформизм – базовый уровень эмоционального мышления. На нём человек не только принимает опыт личных переживаний «как есть», но и не отделяет себя от окружения. Ребёнок ещё не различает личные переживания и реакции родителей, поэтому бессознательно копирует чужие эмоции. Во взрослом возрасте этот режим часто превращается либо в эгоизм (уверенность, что все должны чувствовать так же, как я), либо в социальный альтруизм (стремление испытывать те эмоции, которые требуют мораль или окружение).

Оба варианта лишены внутренней опоры. Чтобы выйти за их пределы, человек должен сделать качественный шаг: осознать свою индивидуальность. И тогда происходит переход на следующий уровень – эмпатия.

Индивидуальность

Переход от конформизма к эмпатии начинается с простого, но трудного понимания: мои эмоциональные переживания не обязаны совпадать с переживаниями других людей, а их – с моими.

Как отмечал Карл Густав Юнг, описывая механизм проекции, мы часто приписываем собственные неосознанные переживания другим, принимая их за свойства внешнего мира. Конформист живёт в мире своих проекций. Эмпат делает первый шаг к реальности: он замечает, что внутренний мир другого человека автономен.

Это хорошо выражает старая народная мудрость: «Что для одного – радость, для другого – досада». Одна и та же ситуация вызывает у разных людей эмоциональные переживания разной направленности и интенсивности. Дождь для фермера – облегчение, для туриста – испорченный отпуск. Переезд для одного – свобода, для другого – потеря привычного уклада. Эмпатия не требует одинаковых реакций. Она требует признания права другого на собственный эмоциональный мир, признания его индивидуальности.

Что такое эмпатия?

Психолог Карл Роджерс дал одно из самых точных определений: «Эмпатия – это способность войти в мир восприятия другого человека и чувствовать себя в нём как дома, не теряя при этом ощущения «я».

Проще говоря, эмпат прекрасно осознаёт собственное эмоциональное переживание, понимает переживание другого, но не смешивает их в одно целое, как это происходит на конформном уровне. Он не растворяется в чужой боли, но и не остаётся равнодушным. Он сопереживает, сохраняя границу между «моё» и «твоё».

Биологическая основа этого механизма проста: наш мозг устроен так, что наблюдение за чужим состоянием активирует те же зоны, что и собственное переживание. Когда мы видим, как человеку сверлят зуб, в нашем теле возникает отклик, похожий на боль. Рациональное мышление говорит: «зуб не мой», но нервная система уже отозвалась. Или вспомним видеосюжет: футболист случайно бьёт соперника ногой в пах, тот сгибается от боли. В этот же момент точно так же сгибается арбитр, наблюдающий сцену. Он не получил удара, но его тело мгновенно смоделировало чужое состояние. Именно это и есть эмпатия в чистом виде.

Не нужно путать эмпатию и социальный альтруизм, когда мораль предписывает выразить сочувствие пострадавшему.

Сопереживание vs сострадание

Мораль часто изменяет смысл терминов: эмпатию часто называют состраданием. Это ошибка. Правильно – сопереживание.

Сострадание обычно диктуется моральным правилом: «надо жалеть слабого». Именно так работает социальный альтруизм: человек выражает сочувствие, потому что так «принято», хотя внутри может чувствовать раздражение, брезгливость или равнодушие.

Эмпатия не разбирает, кому, что и как «положено» переживать. На уровне эмпатии важно понять: что переживает этот человек сейчас? Эмпатия откликается на любое проявление переживаний: на радость, злость, растерянность или утрату.

Философ Эрих Фромм говорил, что уважение к другому возможно только тогда, когда мы видим его таким, какой он есть, а не таким, каким нам хочется его видеть. Эмпатия работает точно так же: она замечает реальное переживание, а не заменяет его «правильным».

Посмотрим на примеры, где эмоции наблюдателей резко расходятся:

Исторический пример: исполнение приговора. На площади стоит палач с топором, а перед ним приговорённый (очередной Робин Гуд). Толпа наблюдает. Сцена объективна, но эмоции у зрителей разные. Уже по их словам мы можем примерно понять, кто кому сопереживает: «суровая кара настигла преступника» или «несправедливая расправа над хорошим человеком».

Слушая людей, можно много узнать об их эмоциональном настрое. Но если смотреть на мимику и телесные реакции, часто становится заметно: на словах одно, а в мимике совсем другое. Эмпатия считывает не публичные декларации, а внутренний резонанс.

Слова на площади могут звучать одинаково в соответствии с требованиями морали: «Закон есть закон. Справедливость должна свершиться». Но у одних на лицах сосредоточенная холодность и облегчение от восстановления порядка. У других – зажатые челюсти, влажные глаза, непроизвольное напряжение мышц шеи. Слова могут соответствовать требованиям морали, а лицо выдаёт истинное эмоциональное притяжение.

Или другой пример. Совещание, на котором увольняют сотрудника. Руководитель объясняет причины, коллега собирает вещи. Оставшиеся в комнате наблюдают. Одни сопереживают руководителю: «Он вынужден, на нём ответственность за всю команду, рынок не жалеет». Другие – уволенному: «Он кормит семью, попал под горячую руку начальника-самодура». На словах – «всё по регламенту, работаем дальше». На лицах – кто-то неосознанно отворачивается, кто-то сжимает кулак, кто-то переводит дыхание с облегчением.

Правильно ли мы считываем эмоции?

Возникает вопрос: с чего мы взяли, что другие люди испытывают именно те переживания, которые мы им приписываем? Тела у всех разные, внутренние настройки отличаются. У нас нет прямого доступа к чужому сознанию. Мы лишь верим, что конструктивно люди примерно одинаковы, и оцениваем других по себе, доверяя собственному опыту.

Эта вера иногда даёт осечку. Вспомним болельщика на стадионе. Команда забивает гол, он вскакивает, радостно кричит и размахивает руками. Какое переживание он проживает? Здесь может быть несколько вариантов, например, такие:

Эмпатическое сопереживание. Он сам занимался спортом, знает вкус и цену победы, сколько труда и пота было на тренировках, каких усилий требовало преодоление сопротивления противников ради заветного гола. Его радость – эмоциональный отклик тела на этот труд и успех игроков.

Социальный альтруизм. Ему футбол и вообще спорт безразличен, но он пришёл с компанией, в которой принято болеть за эту команду и радоваться её успехам (мораль). Его радость – соответствие ожиданиям группы и эмоциональное переживание единства с группой.

Прагматический интерес. Он сделал ставку на тотализаторе и радуется в предвкушении большого выигрыша.Внешне проявления почти идентичны.

Внутренне – принципиально разные. Уверены ли мы, что именно сопереживаем человеку? Очевидно, нет.

Эмоциональное мышление на уровне эмпатии не работает по одному эпизоду. Невозможно «считать» человека по одной сцене. Необходимо длительное наблюдение. Аристотель в «Никомаховой этике» подчёркивал, что характер формируется не разовыми действиями, а устойчивыми привычками и повторяющимися реакциями. Наблюдая одни и те же ситуации в разных контекстах, мы постепенно накапливаем «эмоциональную статистику». Сравниваем свои отклики на одни и те же события с чужими. И тогда становится понятно: мы «на одной волне» или наши внутренние настройки расходятся. Слова «хороший» или «плохой» человек здесь неуместны.

Эмоциональное мышление оперирует категориями близости и различия, а не моральной «правильности».

Практика применения

Как это работает на практике? Представим, что потенциальный партнёр предлагает инвестировать в привлекательный проект. Вы плохо разбираетесь в финансах и инвестициях. Как принять решение?

Рациональное мышление посоветует проверить квалификацию: дипломы, сертификаты, опыт, собрать рекомендации, пригласить аудиторов. Логично. Но рациональность оценивает компетенцию, а не надёжность. Компетентный человек без совести разорит быстрее, чем неопытный, но честный.

Эмоциональное мышление обращает внимание на другое. В партнёрстве ключевое – не проект, а качество партнёра. Проект может не сработать – потеряем часть средств. Но если партнёр ненадёжен, можно потерять вообще всё. Поэтому мы проверяем не бумажки, а характер через совместное проживание ситуаций. Как точно пел Владимир Высоцкий:

«Парня в горы тяни – рискни, Не бросай одного его. Пусть он в связке одной с тобой – Там поймёшь, кто такой».

Горы, совместное путешествие, кризисный дедлайн, работа над сложным продуктом, даже обычная дорога в пробке с поломкой машины – всё это полигоны эмоционального мышления. Мы смотрим: радуется ли человек тем же успехам, что и мы? Расстраивается ли из-за тех же потерь? Делится ли ресурсами в трудную минуту? Бросает ли, когда становится тяжело? Относится ли с уважением или пренебрежением, когда мы ошибаемся? Сопереживает ли другим так же, как и мы?

Как гласит древняя мудрость: «Друг познаётся в беде, но ещё вернее познаётся в повседневных мелочах». Если эмоциональные отклики совпадают в серии ситуаций, мы делаем вывод: «он такой же, как мы», «мы на одной волне». Значит, можно строить общее дело. Дела могут быть очень разными и преследовать разные цели.

Важно: эмоциональное мышление оценивает взаимоотношения, а не мораль и законность. Моральную и правовую оценки пусть дают прокуратура и суд.

Может ли человек обмануть даже после такой проверки? Может. Но вероятность системной ошибки здесь несравнимо ниже, чем при попытке исключительно рационально оценивать ситуации.

В идеале рациональное и эмоциональное мышление работают в прочном тандеме – у каждого свой сектор ответственности, но конечное решение должно учитывать и то, и другое.

Предел эмпатии

На уровне развитой эмпатии человек сталкивается с той же проблемой, что и на уровне «ум» рационального мышления: противоречивостью. Наша психика не способна одновременно испытывать два противоположных переживания по отношению к одному событию. Невозможно в один момент сопереживать и победителю, и побеждённому; и кредитору, и должнику; и сильному, и слабому. Это связано с простой физиологией. Напомним, что в эмоциональном мышлении большое значение имеют сигналы внутренних ощущений тела, которые часто формируются при помощи гормонов. Нервная система запускает противоположные программы, которые несовместимы в чистом виде.

Получается, что мы всегда оказываемся «на чьей-то стороне», делим людей на «своих» и «чужих», даже если стараемся быть объективными.

Юнг называл это «напряжением противоположностей» и отмечал, что психика не может одновременно обслуживать два противоположных вектора без внутреннего раскола.

Эмпатия позволяет глубоко понимать одного человека или одну сторону конфликта. В реальной жизни правда всегда распределена между несколькими участниками, но нам приходится выбирать.

Если на уровне конформизма граница между «своими» и «чужими» задаётся извне – моралью, традициями или ожиданиями окружения, то эмпатия позволяет человеку самому решать, чей внутренний мир ему близок. Теперь он сам проводит эту линию, опираясь на внутренний резонанс. Но пока граница существует, а выбор означает «или-или», эмоциональное мышление остаётся в тисках противоречия.

Как удерживать в поле зрения множественность правд, не теряя связи ни с одной из них? Проблема противоречивости решается только переходом на следующий уровень эмоционального мышления – любовь. Об этом – в следующей статье.